Форум » Вопросы по форуму » ИСТОРИЯ ТАБАСАРАНА (продолжение) » Ответить

ИСТОРИЯ ТАБАСАРАНА (продолжение)

ИИР: ПРЕДИСЛОВИЕ Табасаранский народ вместе с дагестанскими народами волею судеб, оказавшись на исто-рической тропе «великого переселения народов», на исторической арене «великого пере-дела мира», на древней земле, где встретились в ранней юности три мировые религии; иу-даизм, христианство и ислам, более 2000 лет боролись за свободу, независимость и за свое существование. Естественное стремление табасаранского народа к свободе и независимости отразилось в древних исторических источниках, в народном творчестве в виде преданий, легенд и притч о героических защитниках земли предков. Такая палитра несказочной прозы более двухтысячелетней духовной истории Табасарана была следствием господства в «Стране хребтов» сначала язычества, затем зороастризма, иудаизма, христианства и, наконец, ислама. Автором сделана попытка по древним историческим источникам воссоздать хронологию событий исторического развития табасаранского народа с древнейших времен до наших дней. Краткий курс по Истории Табасарана является не завершенной. Молодому поколе-нию есть о чем думать. «Каждый народ, — как писал академик Б. Рыбаков — должен знать свою историю и уметь соотнести ее с историей других народов. Ведь у каждого из них свое прошлое, своя куль-тура, свой язык». В настоящее время поворот к изучению исторического прошлого вызвал огромный интерес к культурному наследию всех народов. Освободившись от многих догм духовной несвободы, идеологизации жизни, общество приходит к признанию приоритета общечеловеческих ценностей. Выражаю особую и искреннюю благодарность Ильясову Солтансаиду Яндархановичу, кумыку по национальности, инженеру-электрику по специальности, знатоку истории та-басаранского народа, который открыл мне глаза в мир исторического развития моего ма-ленького народа с древнейших времен до наших дней и благодаря которому написана эта великая история моего маленького народа.

Ответов - 141, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Исаев И. Р.: Уважаемые читатели! Надо поставить все точки над i. Открываем Википедию «Армяны» Этимология. Преобладающая на сегодня гипотеза этногенеза армян. По наиболее преобладающей в науке теории, армяне сформировались между XIII и VI веками до н. э. на территории Армянского нагорья. Носители протоармянского языка, бриги (фригийцы или мушки), ещё до образования государства Урарту мигрировали в XIII веке до н. э. с Балкан на Армянское нагорье и осели в области, известной как Мелитена… Да это википедия. Там все же АИ и их гипотеза. Написана целая книга и ничего не понятно. Вот как объясняет табасаранский язык –язык потомков великих кавказских албан-этимологию слова «Армяны»: Аьгъдариз! Аьгъдру «армир», «армияр» дуфна-незнаю! Непонятные люди пришли. Все точки над i я поставил и на этом заканчиваю историю моего маленького табасаранского народа.

Исаев И. Р.: А, где они табасараны-кюрины По древним источникам, есть сведения о табасаранах-кюринах в табасаранском маймустве, то есть княжестве. Вот этих табасаран-кюрин табасараны называли и называют термином "ерккрар-ярккурар". Читаем дальше на форумах в интернете: То есть горные потомки табасаран , и какие-то переферийные ветки табасаран утеряли свое название. В Табасаранском кадийстве, которое занимало современный Табасаранский район и земли вплоть до Дербента численность кюрин была не значительна, но в Табасаранском майсумстве занимавшем территории Хивского, Сулеймано-стальского и других горных районов, численность кюрин была высока, часто они звали себя табасаранами-кюринами по сведениям арабских летописцев и путешественников. И наличие гп R1b доказывает эта связь с табасаранами. К сожалению все сайты про табасаран-кюрин заблокированы.

Исаев И. Р.: Отметим, что царская Россия еще во времена Петра I повела борьбу за утверждение своей власти над Южным Дагестаном, в частности над Дербентским ханством и Табасараном. Но в 1734 г. царские войска ушли из Дербента согласно договору с иранским завоевателем Надир-шахом. .. Летом 1801 г посланники Рази-бека табасаранского, Соград-бек и брат его Махмуд-бек были приняты в Петербурге с почестями и пожалованы ценными подарками. В прошении Александру I Соград-бек 12 июля 1801 г. писал. "А как по примеру предков моих я нахожусь с высокостепенным Шейх-Али-ханом в тесной связи и в участии и в несчастии его пребываю всегда с ним единодушен, то желаю, так же как и он, состоять в высоком подданстве вашего в…2 В этот день также было подано Александру I прошение уцмия каракай-тагского Рази-бека с просьбой о принятии в русское подданство. 21 июля 1806 г. Дербент сдался без боя. 22 июля подошли остальные войска, и Глазенап торжественно принял серебряные ключи от города и над цитаделью Дербента, Нарын-Кала, был поднят русский флаг, а жители были приведены к присяге "на вечное подданство русскому государю"3. Кадий и майсум табасаранские, а также другие феодалы вышли на встречу русским войскам и присягнули на верность России4. Это означало фактически мирное присоединение Табасарана к России. Ших-Али-хан же, находившийся в сел. Ерси у своего зятя Абдула-бека и собравший ополчение в несколько тысяч человек постоянно тревожил Баку, Кубу и Дербент. Поэтому против него были двинуты русские войска, совместно с отрядами табасаранского бека и дербентским ополчением нанесшие ему поражение у селения Марага, после чего Ших-Али-хан укрылся в Таба-саране, но затем ушел в Акушу…В сентябре 1811 г вместо ген Тормасова главнокомандующим царскими войсками на Кавказе был назначен ген.-лейтенант Ф.0. Паулуччи, остававшийся на этом посту до конца 1812 г Ему также пришлось вести борьбу с Ших-Али-ханом, который в ноябре 1811 г. с 8-тысячным ополчением, набранным в Акуше, Мехтуле, Табасаране и Казикумухе, вместе с Нух-беком (сыном Сурхай-хана), вторгся в Кубинский уезд…


Исаев И. Р.: Во второй половине 70-х годов X в. дербентские ра'исы (торгово-ремесленная знать. Ее верхушка — так называемые ра‘исы) на-столько усилились, что заключили в темницу эмира Маймуна. Для того чтобы вернуть себе власть, Маймун обратился за подмогой к русам. В 987 г. 18 русских кораблей подошли к Дербенту. Русы, высадившиеся с одного из кораблей, поспешили на помощь к эмиру, а остальные суда ушли на юг, и дальнейшая судьба их неизвестна. Эмир был вскоре освобожден и, опираясь на отряд русов, продолжил борьбу с ра‘исами. В 989 г. она разгорелась с новой силой. На этот раз противостояние приняло религиозный характер. Выступавший рупором ра‘исов гилянский проповедник Муса ат-Тузи обвинил эмира в недостойном для исламского правителя поведении и потребовал от него, чтобы тот передал ему своих русских гулямов для обращения в ислам. Май- мун отказался выполнить требование Мусы и вместе с русами ушел в соседний с Дербентом Табасаран. В течение последующих нескольких лет Маймун с переменным успехом вел войну с ширваншахом за обладание городом [Минорский. 1963. С. 21—22 (араб, текст), 68-69]. После 990 г. никаких известий о пребывании русов в Дербенте в «Истории Дербента» нет,

Исаев И. Р.: Уважаемые читатели! Часто на форумах спрашивают про Арран в Шотландии. Читаем: Остров Арран — крупнейший остров залива Ферт-оф-Клайд. Центральную часть острова занимают горы, высотой до 874 м над уровнем моря (гора Готфелл), вдоль побережья тянется достаточно значительная прибрежная низменность. За сочетание горных и равнинных регионов Арран называют «Шотландией в миниатюре». Читаем по истории Табасарана: Благодатная земля вдоль побережья Каспийского моря. Возникает вопрос; а какая связь? Достаточно посмотреть по гаплогруппе Rib расселения народов на Земле. И вот Вам дорогие читатели ответы на все вопросы.

Исаев И. Р.: Великое расселение 2 сестринских гаплогрупп Rib и Ria на Земле

Исаев И.Р.: павппрвпапр

Исаев И. Р.: 26 декабря 1915 г. подполковник Крылов доложил начальству, что формирование полка закончено, а на следующий день он сдал полк новому командиру полка полковнику Абдулла-беку Табасаранскому, прибывшему из 1-го Дагестанского конного полка. В эти же дни полку было вручено Георгиевское знамя бывшего Осетинского дивизиона, полученного: за отличия в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. После расформирования дивизиона знамя хранилось во Дворце Начальника Терской области. К этому радостному событию прибавилось еще одно: вахмистры Виссарион Хадиков и Константин Сокаев за боевые отличия получили Георгиевские кресты 1-й степени и стали полными Георгиевскими кавалерами. Виссарион Хадиков вскоре был произведен в прапорщики и продолжил службу уже офицером. В начале января 1916 г. полностью укомплектованный Осетинский конный полк отбыл на фронт. В его рядах состояли: командир - полковник Табасаранский; помощники командира полка - подполковники Крылов и Кобиев; командиры сотен - поручик Юшков, подъесаул Белогорцев; штабс-ротмистр Обухов; поручик Смирнов; штабс-ротмистр Чистяков; капитан Меркулов, а также ротмистр Панфилов, капитан Дзугаев, штабс-ротмистр Нагайбаков, поручики Шамилев, Торчинов, Цаллагов, Макуев, Мальсагов; сотник Стороженко; корнеты Дзугаев, Кокаев, Церпицкий; прапорщики Бакрадзе и Кошуба.

Исаев И. Р.: Описывая восточно-кавказские оборонительные сооружения, арабский путешественник Масуди пишет: «Гора Кабх (Кавказ) — великая гора, занимающая огромную площадь. Она вмещает много царств и народов. На ней живут семьдесят два народа, каждый из которых имеет своего царя и язык, отличный от других. Эта гора имеет много отрогов (шиаб) и долин. Город ал-Баб вал-Абваб (Врата (горных] проходов) стоит на одном из отрогов (шиаб) и построил его Кисра Ануширван между горой и Хазарским морем. Он воздвиг ту [известную] стену из самого моря, в которое она вдается на одну милю (3 мили = 1 фарсаху = 12 тыс. дзира (локтей)); затем она тянется вдоль горы Кабх, по ее вершинам, ущельям и долинам на расстояние сорока фарсахов, прежде чем достигнет крепости, называемой Табарсаран (по мнению исследователей эта крепость Дар-и Алан (Дариал), каждые три мили, или больше или меньше, в зависимости от дороги, для которой служили ворота, Ануширван построил железные ворота). Уважаемые читатели! Возникает вопрос; по мнению каких исследователей? Неправда. Это и есть Албанская крепость и Дарвагское ущелье (где течет река Дарваг). Никаких Дарьяльских проходов нет и тем более Дариал. Табасаран этнически был разнородным. Наряду с коренными жителями, здесь были колонии персидских поселенцев, а также арабских семей. Правитель владения носил титул табасараншах. В Табасаране, пишет Бакиханов, в селениях: «Джалкан, Рукал, Камах, Магатир, Зиднан, Гумейди, Мутаги и Билхади, находящихся близ развалин города, основанного Ануширваном в связи с Дербендскою стеною, говорят на языке татов, одного из наречий древнеперсидского языка. Это дает возможность полагать, что они были жителями данного города, но по разорении его они переселились в окрестные деревни. В этом городе близ деревни Бильгяди есть ворота удивительной работы: их можно принять за Баб ал-хадид (Железные ворота), часто встречаемые в истории, а сама деревня может быть от них получила название, которое впоследствии стало Бильгади».

Исаев И. Р.: В 1811г. жители раятских селений объединились и прогнали беков, назначенных генерал-майором Лисаневичем управлять местным населением. По словам В.Потто, «волнения 1819 года частью даже и стояли в зависимости от вражды членов династии майсумов с представителями фамилии кадиев». В Северном Табасаране восставшие убили кадия. Борьба против местных беков становилась частью антиколониального восстания, проходящего под флагом мюридизма. Идеи мюридизма в Дагестан проникли из Ширвана. Первым проповедником мюридизма в Дагестане был мулла Магомед Яраглинский. К нему присоединились несколько табасаранских и кайтагских беков, впоследствии поднявших восстание в Табасаране. Широкие масштабы движение мюридизма приобрело в конце 20 - начале 30-х гг. XIXв. В 1830г. жители табасаранского селения ДжугътIил прогнали чиновника, посланного к ним для переписи, затем решили расправится с Касим-беком, который обращался с жителями «худо и дерзко», но бек спасся бегством в Верхний Табасаран, где скрывался от преследования жителей. Раяты не допустили на свою территорию Касим-бека и представителей царской власти и отдали селение в управление другому беку. В 1831г. полковник Миклашевский и табасаранский владетель Ибрагим-бек до основания разрушили селение Чалек и сожгли крестьянские хлеба.

Исаев И. Р.: 535. Тоже (отношение барона Розена к ген.-адъют. Адлербергу), от 10-го сентября 1837 года, № 931. – секретно. В дополнение отношения моего № 925, имею честь сообщить следующее донесение, сейчас полученное мной от ген.-м. Реутта. Генерал сей, находясь по обязанностям службы в Северном Дагестане, 29-го августа известился о возникших беспокойствах в Кубинской провинции. Для усиления средств к скорейшему прекращению оных, он поспешил в Дербент, где и распорядился собранием конной милиции, из этого города и из Табасарани, и отнесся к полк. Мамед-мирза-хану Казикумухскому и Кюринскому, чтобы он сколь возможно поспешнее, с милицией из подвластных его, прибыл в сел. Магарам-кенд, близ Кюринского ханства, на границе Кубинской. Кавказский Сборник. Т.8, стр.103. Ген.-м. Реутт, составив отряд из 250-ти чел. рядовых Грузинского линейного № 10-го батальона и 300 чел. милиции, при двух орудиях артиллерии, предпринял было движение к Кубе, но дойдя до р. Самура и известясь о большом сборе возмутителей, не решился продолжить движение к Кубе, тем более, что он опасался, что отсутствие войск в Дербентском округе может подать неблагонамеренным возможность поколебать спокойствие в том округе и даже взволновать мало еще нам преданные Каракайтаг и Табасаран. Посему ген.-м. Реутт, оставив на Самуре милицию, возвратился в Дербент, в ожидании Казикумухской милиции, собранной полк. Мамед-ханом Казикумухо-Кюринским, и прибытия ген.-м. Фезе со вверенным ему отрядом. Секретно копия 1837 года сентября 23-го дня в присутствии Кубинского Городового Суда житель Юхарибашского магала селения Хулуг и Кетхуд оного из поселян Гаджи Мамед Новруз-беков спрошен показал: …поехал в селе Тюпиг близ вольной Табасарани, где оставив свое семейство у жителя Шах-бугай, я с сыном и взятым в с. Чахчах проводником Селим-ханом по случаю неизвестности дороги отправился к Мамед-Мирза-хану в Кумых-шаар явится к нему и спросить, что мне предстоит предпринять. Подъезжая к дворцу слезли мы с лошадей, тогда адъютант его /Назир/ увидев меня спросил «почему ты не приехал ночью а днем, – ты знаешь что у хана много врагов», и сам пошел к хану. Затем вышедши сказал нам «как ты ничего хорошего не умел делать; Гарун-бек взял пленных и отправил к генералу, а ты пришел сам к хану, тогда как тебя преследуют, то и арестуешся». Тут же схватили меня, сына и проводника и связав отдали под караул, но до этого адъютант тщательно меня обыскивал и все бывшие при мне письма от разных лиц и бумаги взяв занес хану. Ночью когда все спали тот же адъютант повел меня секретно к хану, который встретил меня теми словами, «с какими глазами ты явился ко мне, взявши в плен столько солдат ты их не убил, тогда-бы конечно я тебе дозволил жить в своем владении или отправил бы куда-либо в вольную Табасарань, а теперь ты меня выведешь в беду, лучше бы ты с пленными явился к генералу, он быт может тебя простил бы. Когда же так сделалось, я вынужден отослать тебя Его Превосходительству, впрочем не унывай, я напишу и тебя простят, иди и отдыхай после столь изнурительных трудов» ГА РФ, III отд., 4 эксп., д.150, листы 19-20.

Исаев И. Р.: Связь времен и народов В азербайджанском городе Балаканы люди с древних времен до сих пор поклоняются древним деревьям.В азербайджане есть удивительный город – Балаканы, знаменитый тесной связью традиций, обычаев и жизни его жителей с деревьями, многие из которых считаются священными. когда-то на территории Балакан жил древний народ – албанцы. кроме зороастризма и христианства они поклонялись деревьям. В Балаканах более сотни деревьев, возраст которых насчитывает до пятисот лет - такие деревья здесь называют «дедами». считается, что вокруг них албанцы и совершали священные ритуалы. В этих местах верят в магическую силу деревьев и наделяют их разными свойствами. как и сотни лет назад, жители уверены: дерево даг-даган приносит удачу, оберегает от сглаза, лечит бесплодие. это дерево растет почти у каждого священного храма - и зороастрийского, и христианского, и мусульманского. В этих местах сохранилась тесная связь между деревьями и культурными традициями. в балаканах сохранился обычай готовить специальные блюда в период цветения деревьев и появления первых листьев. в это время на стол подают только блюда из зелени: это может быть кюкю, тяря или кутабы. готовят их тоже на природе, обязательно рядом с молодым деревом. За праздничным столом звучит обязательный в каждой балаканской семье атрибут - тар. это старинный азербайджанский музыкальный инструмент, который вырезают из орехового дерева (У табасаран- чюнгюр). Лучшие ореховые деревья выращивают в балаканах. в горах есть дикие ореховые рощи, прячутся они высоко в горных лесах балаканского парка. чтобы сделать путь к ним доступным, здесь построили канатную дорогу. подъемник заканчивается на самой высокой точке города. а сразу за ней начинается неприметная дорога в лес, которая ведет к самому древнему албанскому храму. местные жители утверждают, что его построили пришлые зороастрийцы. огнепоклонники хотели доказать, что их религия сильнее веры местных жителей, а потому срубили и сожгли множество деревьев вокруг храма. но лес взял свое: храм разрушили не люди или землетрясение, а деревья. В глубине леса прячется еще одно священное место – лесной пир. здесь похоронена голова святого старца, проповедовавшего ислам. святой скрывался высоко в горах, но однажды его схватили в плен и отсекли голову. тело святого враги оставили в лесу, а голову бросили в реку. горная река принесла голову сюда, где сторонники старца ее захоронили. каково же было удивление окружающих, когда вдруг из этого места начало расти дерево. в таких священных местах – пирах – принято загадывать желание.

исаев и. р.: Табасаранские владетели Магомед-бек и Рустам-кади остались в стороне. Сын кадия Рустама Муртузали и племянник Темир отказались примкнуть к крымцам и ушли с русскими войсками в Дербент, где стали получать: первый – «годовое жалованье» в 150 руб., второй – «в приказе, а не в оклад» – 50 рублей.[385] На подступах к Дербенту русские войска снова атаковали противника, нанесли ему существенный урон, но часть крымцев прорвалась через заслон, с помощью Сурхая отбилась от джарцев и пробралась в расположение турецких войск на берегу Куры. По данным русского консула в Реште Семена Аврамова, количество крымцев, соединившихся с османами в Азии, не превысило 3–4 тыс. человек.[386] Уточняя эти события для сведения Петербурга, Аврамов писал, что разбитые крымцы бежали «назад в Чечень в крепкие горы, которого места владелец Айдемир провел их иным трактом к Дербенту в Усмеево владенье, которой также измени и собрав великое войско горских народов тавлинцов да табасаранцов, акушинцов, кубачинцов и протчих, сообщился к крымцам и прошли близ Дербента».[388]

Исаев И Р : Средневековые памятники ЧихтиляЗ.Ш. Закарияев Дагестан славится памятниками истории и культуры, многие из которых находятся под открытым небом. Однако далеко не все из них широко известны. К числу подобных объектов относится комплекс средневековых памятников в Чихтиле. Чихтиль – название местности в историческом «Верхнем» Табасаране, на территории современного Хивского района Дагестана, практически на границе с Табасаранским районом. Здесь, на плоской вершине холма, вблизи табасаранских селений Вертиль, Фурдаг, Джули, Кулик, в старину входивших в состав союза сельских общин Сувак (Сувккар), находится обширное старинное кладбище, среди надмогильных памятников которого наибольший интерес представляют обнаруженные нами в 2006 г. средневековые надгробия XII–XIII вв. с арабскими куфическими надписями. Не меньший интерес представляют также средневековые памятники ансамбля открытой (так называемой «летней») мечети, расположенной на южной окраине чихтильского плато. Чихтильские памятники сооружены в разные века и отличаются удивительным типологическим разнообразием. Здесь встречаются прямоугольные, трапециевидные, крестообразные, квадратные плиты; памятники в форме колонны, полукруга и даже ступенчатой лесенки. Некоторые плиты одновременно являются прекрасными образцами средневекового искусства резьбы по камню. Ниже приводится комплексное описание лишь некоторых, наиболее интересных, на наш взгляд, чихтильских памятников. На северной окраине Чихтиля нами обнаружена и исследована группа из трех надгробий весьма редкого в Дагестане, на Восточном Кавказе в целом так называемого «крестообразного» типа. Отличительной особенностью антропоморфной формы этих подтрапециевидных надгробий являются ярко выраженные остроконечные «плечики». Другой характерной особенностью внешнего облика этих плит является наличие верхнего и боковых полукруглых выступов. В научной литературе надгробия этого архаичного типа получили также название «крестовидных» (стеловидных) плит. Всего в Дагестане до недавнего времени было выявлено и описано лишь шесть крестовидных памятников: один в селении Джули (Табасаранский район), один в Цахуре (Рутульский район) и четыре в Хиве (Хивский район). За пределами Южного Дагестана памятники этого типа не обнаружены. Наиболее ярко и выпукло маркирующие признаки крестовидных плит выражены в самом древнем и монументальном из них – известном памятнике из селения Джули, расположенном неподалеку от Чихтиля. Джулинская стела не датирована, однако по совокупности датирующих признаков, в первую очередь палеографических, датируется специалистами самое позднее XII–XIII вв. Цахурский памятник сооружен в 1396 году, а датированные плиты из Хива – во второй половине XIV – первой половине XV века. Крестообразные плиты Чихтиля обнаруживают полное типологическое сходство с хорошо известным памятником кладбища «Асккан никьар» в селении Джули. Во многом эти памятники идентичны. Общие черты прослеживаются в палеографии арабских текстов эпитафий, особенностях формы, композиции и декора памятников. Самый крупный памятник группы чихтильских крестообразных надгробий поражает своей мощью и монументальностью, имея внушительные размеры: высота – 282 см, ширина – 168 см, толщина – 28 см, что даже превосходит показатели джулинской плиты. Таким образом, этот чихтильский памятник является самым крупным среди выявленных памятников крестовидного типа и относится, безусловно, к числу самых монументальных средневековых надгробий Дагестана. Как и все другие чихтильские памятники, плита высечена из местного серого песчаника. Она наклонена назад и подпирается у основания с тыльной стороны двумя крупными камнями. Памятник имеет выраженную антропоморфную форму и увенчан полукруглым выступом, почти на одном уровне с которым находятся «плечики» в виде остроконечных выступов, скошенных внутрь. Полукруглые выступы имеются также на боковых частях плиты. Углубленное центральное поле (186/39 см) вытянуто в длину и антропоморфно. В верхней части поле соединяется с углубленным, слегка заостренным рельефным кругом. Высота центрального поля не имеет аналогов в Дагестане. Главной деталью декора лицевой поверхности плиты являются крупные рельефные розетки. На джулинской плите таких фигур пять, и все они круглые, на нашем памятнике – семь, причем круглые лучевые розетки (они идентичны нижней паре джулинского памятника) помещены внутри трех полукруглых выступов. Верхний выступ обрамлен «веревочным» орнаментом. Остальные четыре розетки помещены внутри квадратов. Одна пара этих квадратных фигур расположена под «плечиками», а другая – под боковыми выступами. Кроме того, небольшие треугольные фигуры вырезаны на выступах «плечиков». Надо отметить, что лучевая розетка с радиальными лучами, непосредственно связанная с древней солярной символикой, весьма популярна в искусстве горцев Дагестана, Северного Кавказа и Закавказья. Однако именно в орнаменте Дагестана данный мотив получил наибольшее распространение и композиционную разработку. Второстепенное значение в декоре лицевой части плиты играют также мягко утопленные относительно поверхности небольшие пуговицеобразные шишечки и гофрированные круги. Арабский текст эпитафии глубоко врезан в центральное поле и выполнен архаичным почерком «куфи», который характерен для эпиграфических надписей Дагестана VIII–XIV вв. Палеографические особенности надписи, манера письма имеют много общего с надписями на памятнике из Джули. Характерными чертами арабского письма являются строгое, угловатое начертание букв, переносы слов и отсутствие огласовок. Надпись (не менее 9 строк) полустерта, и чтение ее затруднено. Уверенно читаются первые три строки – басмала. Ввиду отсутствия даты на первый план в качестве датирующего материала надписи выступают данные палеографии, а также орнаментальные мотивы. Джулинскую надпись специалисты датировали по-разному. Э.В. Кильчевская и А.С. Иванов датировали ее IX–X вв. (1959 г.). Этой же датировки вначале придерживался и искусствовед П.М. Дебиров (1966 г.), однако впоследствии датировка надписи была изменена им на XI–XII вв. (2001 г.). Л.И. Лавров (1966 г.) относил этот памятник к текстам не позднее XIII века. А.Р. Шихсаидов (1984 г.) на основе анализа и сопоставления палеографических данных надписи с датированными текстами относит джулинский памятник к XII–XIII вв. Бесспорное типологическое родство, схожесть почерковых особенностей текста и орнаментальных мотивов нашего памятника и плиты из селения Джули позволяют нам датировать данный чихтильский памятник в пределах XII–XIII вв. Как известно, тыльная сторона джулинской плиты лишена декора. На нашем же памятнике задняя поверхность богато орнаментирована, причем по богатству декора эта сторона даже превосходит лицевую поверхность. Здесь также присутствует вытянутое центральное поле в форме стрельчатой арки, которое имеет выраженную трапециевидность. Поле лишено текста и трактовано в двух разных плоскостях относительно поверхности плиты. Оно увенчано углубленной, сильно заостренной кверху фигурой, напоминающей шлем средневекового воина. В верхнем полукруглом выступе вырезан рельефный круг с выпуклой центральной частью и окаймленный «веревочным» мотивом. Под остроконечными выступами «плечиков» расположена пара прямоугольников с помещенными внутри лучевыми розетками. Правая из розеток четырехдольчатая, а левая – восьмидольчатая. В боковых полукруглых выступах находятся четырехдольчатые лучевые розетки. Под ними помещена еще одна пара аналогичных розеток, только меньшего размера. Наконец, в самой нижней части плиты по обе стороны от центрального поля вырезаны квадраты с трехполосными ромбами внутри. Эти геометрические фигуры перекрещены крестообразно и Х-образно также трехполосными лентами. Помимо этих крупных деталей декора, в «плечиках» надгробия выбиты две розетки небольшого диаметра. Таким образом, по своей монументальности данный крестовидный памятник Чихтиля легко соперничает с известной аналогичной плитой кладбища Асккан никьар из селения Джули, а по богатству декоративно-художественного оформления превосходит ее. Рядом находится и другой крестообразный памятник группы, аналогичный по форме. Подтрапециевидная плита 195/122/20 см наклонена вперед. Здесь также имеется крупное антропоморфное поле в углублении размерами 98/38 см. Внутри круглой части поля рельефные круги с ямочкой в центре. На примере данного памятника представляется возможность проследить трансформацию формы антропоморфного поля. Помимо уменьшения в размерах, меняются и его очертания. Если в предыдущем памятнике круг имел едва заметную связь с основной, вытянутой частью поля, существуя как бы отдельно от него, то на данной плите эта связь становится более очевидной. Это достигается путем расширения «шеи» антропоморфного поля и соединения, таким образом, «головы» и «туловища» углубленного поля в единую фигуру. В дальнейшем, на более поздних памятниках, форма поля продолжает эволюционировать в указанных направлениях, выкристаллизовавшись в итоге в классическую форму антропоморфного поля плит Табасарана и других соседних областей Дагестана. В результате нижняя часть поля получает прямоугольную форму.Подробнее Еще одним новым элементом в оформлении поля данного памятника является орнаментальная кайма в виде двухленточного «жгута». В три полукруглых выступа помещены рельефные лучевые розетки, идентичные по конфигурации розеткам предыдущей плиты. Аналогичные розетки расположены под «плечиками». Еще ниже, по обе стороны от центрального поля, вырезаны выпуклые кружки с выпуклой центральной частью. Кружки окаймляет жгутообразный орнамент. Врезной арабский текст эпитафии в 10 строк выполнен куфическим почерком. Письмо сохраняет присущую данному почерку угловатость. Хорошо сохранились и уверенно читаются лишь первые две строки (басмала) и начало третьей: Крестовидный памятник XII–XIII вв. Тыльная сторона. Одна из крестообразных плит. Антропоморфное поле крестообразной плиты с куфическими надписями. 1) «Бисмиллахи ар- 2) Рахмани ар-Рахим 3) Аллах…» Возможное чтение последней строки: «Мухаммад сын Умара». Остальные строки эпитафии либо полустерты, либо стерты совершенно. Первые строки отличаются большим размером букв. Имеют место и переносы. По совокупности датирующих признаков, в первую очередь палеографических, памятник отнесен нами к XIII веку. Типологически однороден с двумя предыдущими и третий крестовидный памятник группы. Плита размерами 147/135/22 см наклонена назад. Она также имеет вытянутое, закругленное кверху поле, не сохранившее надписей и элементов декора. Предположительно датируется XIII–XIV вв. Недалеко от группы крестовидных надгробий расположены памятники круглой формы с отверстием посередине. Надписи на них отсутствуют. В Южном Дагестане памятники подобного типа получили наименование «чарх» (колесо). Следует отметить, что территория Чихтиля и окрестных селений относилась раньше к исторически значимой части оборонительного комплекса «Дарпуш» и считалась частью земель, подвластных Дербенту. Куфические надписи встречаются не только на крестовидных памятниках чихтильского комплекса. Они нанесены, в частности, на плиту прямоугольной формы 213/72/14 см, находящуюся на земле на полубоку. По обе стороны от глубокого антропоморфного поля расположены четыре пары крупных розеток, аналогичных по форме и технике исполнения розеткам на крестовидных плитах Чихтиля. Более крупные розетки находятся в верхней части памятника. Над антропоморфным полем выбита квадратная восьмилепестковая розетка. Глубоко врезанный текст поля выполнен крупным почерком «куфи». Техника нанесения надписей и манера письма аналогичны надписям на крестообразных памятниках. Характерными чертами письма являются отсутствие огласовок и переносы слов. Нижняя часть эпитафии находится в земле, поэтому читаются лишь верхние 5 строк. Первые три строки занимает традиционная формула «басмалы». Далее читаем: «Это могила Ибрахима, сына…» Стилистические особенности письма позволяют датировать плиту XIII–XIV вв. В 10 метрах от группы крестовидных плит расположено надгробие трапециевидной формы 130/76/13 см. Глубоко трактованное антропоморфное поле (71/20 см) вытянуто в длину. Его окаймляет (исключая нижнюю часть) широкая орнаментальная полоса в виде «жгута». Над полем, в верхней части плиты, крупная, глубоко врезанная фигура с завитками (символ «Великая матерь природы», по П.М. Дебирову). В центре завитков врезные многолистники. Справа от центрального поля стилизованная врезная надпись – басмала. Эпитафия в 10 строк врезана в антропоморфное поле и сохранилась полностью. Она выполнена почерком «полукуфи», характерным для арабоязычных эпиграфических надписей Дагестана XIV–XV вв. Несмотря на очевидное влияние «насха», особенно заметное в написании начального «айна», начальной «ра», срединной «йа» и других букв, письмо сохраняет в целом угловатость. Зубцы «сина» скошены влево, соединены горизонтальной чертой и резко теряют в высоте по мере перехода влево. «Каф» имеет ромбовидную форму, конечный «заль» в виде острого угла. Буквы «ха» и «мим» трактованы в форме треугольников, а начальная «ха» исполнена в виде овала, пересеченного горизонтальной чертой. Конечные «нуны» в форме дуги и открыты слева. Для начальной «ха» характерен отросток наверху. В тексте присутствуют огласовки и ташдиды. Дважды отмечены над буквами вертикальные «алифы» долготы. Особенностью начертания огласовок «фатха» и «кясра» является исполнение их в виде горизонтальных черточек. Характерны переносы слов. Надпись гласит: 1) «Во имя Аллаха 2) Милостивого, Милосердного 3) Нет Бога, кроме Аллаха 4) Мухаммад – посланник 5) Аллаха, истинно. 6) Это могила 7) Азиза, сына 8) Сиха (вариант: Синха) 9) [да будет] милость Аллаха 10) над ними обоими». Надгробие XIV–XV вв. с эпитафией полукуфи. Имя владельца эпитафии (Азиз) начертано без долготы «йа». Имя отца покойного «Сиха» немусульманское. Палеографические особенности почерка позволяют отнести надпись к XIV–XV вв. В центре тыльной стороны плиты расположена крупная круглая композиция в характерной «плетеной» манере, традиционный для табасаранских памятников последующих веков, в виде расходящихся из центра за пределы круга четырех «лепестков», органично вплетенных в ткань круглой композиции. В углах задней стороны помещены многодольчатые розетки. Следует отметить, что так называемый «плетеный» мотив – один из излюбленных в орнаментике не только каменных памятников, но и деревянных конструкций Табасарана и соседних областей. Следующее надгробие (200/82/12 см) имеет прямоугольную форму. Глубоко врезанная эпитафия заключена в центральном антропоморфном поле, рядом с которым расположены еще два небольших антропоморфных поля, лишенные надписей. Основное поле окаймляет орнамент в виде двухленточного «жгута». Аналогичный орнамент нанесен и по бордюру плиты. Декор плиты дополняется различными «плетеными» мотивами. Врезной текст эпитафии в 6 строк выполнен почерком, сохраняющим угловатость. Вместе с тем почерк смягчен влиянием «насха». 1) «Это 2) могила 3) Б.л. (Бала?), сына 4) Мухаммада 5) [да будет] милость 6) Аллаха над ними». Особенности почерка эпитафии характерны для эпиграфических надписей Дагестана XIV–XV вв. Неподалеку расположено небольшое приземистое надгробие 100/79/8 см прямоугольной формы. Плита наклонена назад. Удлиненное центральное поле клиновидной формы углублено. Над полем крупная «плетеная» композиция с «лепестками» с мотивом «Великая матерь природы». По обе стороны от поля вертикальные жгутообразные полосы. Декор памятника дополняют круглые дольчатые розетки. Врезной текст поля сильно поврежден и сохранил следы эпитафии почерком «полукуфи». Памятник датируется в пределах XV в. Надгробие с клиновидным полем. На чихтильском кладбище нам удалось обнаружить еще один памятникик крестовидного типа с ярко выраженными остроконечными «плечиками». Размеры памятника – 160/78/20 см. Он имеет все типологические признаки крестовидных плит, кроме боковых полукруглых выступов. Сильно вытянутое углубленное поле антропоморфно. Художественное оформление плиты состоит из нескольких пар многодольчатых розеток. В отличие от описанных выше крестовидных памятников, врезной текст поля нанесен почерком насх без признаков угловатости. Надпись трафаретна, читается частично: «[Это] могила Мухаммада, сына М.р. ху (?)» Предположительно XV в. Следующий средневековый памятник кладбища – прямоугольной формы с антропоморфным полем в углублении. Орнамент плиты состоит из «плетеных» окружностей с узелками. Эпитафия в 5 строк глубоко врезана в поле. Почерк переходный от «куфи» к «насху». 1) «Это могила 2) Адама, сына 3) Мухаммада 4) милость 5) Аллаха…» Памятник датируется не позже XV в. Прямоугольную форму имеет и другое надгробие кладбища 116/62/11 см. Длинное углубленное поле закруглено сверху. Декор отсутствует. Врезная эпитафия в 7 строк нанесена почерком «полукуфи». Характерной особенностью манеры письма является начертание арабской буквы «тамарбута» в виде кружка с двумя точками. 1) «Обитательница (сахиба) 2) могилы 3) К.д. б 4) дочь Мухаммада 5) [да будет] милость Аллаха 6) над ними 7) …» Палеографические особенности надписи позволяют датировать надгробие предположительно XV в. Единственное датированное надгробие чихтильского мемориального комплекса расположено на северной его окраине, в отдалении от прочих памятников и представляет собой плиту трапециевидной формы 180/92/16 см. Углубленное антропоморфное поле имеет размеры 90/26 см. Декор плиты состоит из крупных Х-образных фигур. Центральное поле заполнено арабским текстом-эпитафией в 10

Исаев И Р : строк. Надпись врезная и выполнена размашистым «насхом». Эпитафия гласит: 1) «Во имя Аллаха 2) Милостивого 3) Милосердного. [Это] 4) могила бедняги 5) Шабана. 6) Он умер в [году] 7) девятьсот 8) и девять 9) от хиджры 10) пророка». Девятьсот девятый год хиджры соответствует 1503–1504 гг. по григорианскому календарю. Изучение и анализ эпиграфических памятников Дагестана привел А.Р.Шихсаидова к весьма интересному выводу о том, что общее количество обнаруженных памятников эпиграфики XVI–XVII вв. значительно меньше надписей XI–XV вв. По мнению ученого, одной из главных причин этого факта является процесс образования крупных населенных пунктов. Дело в том, что крупный аул, сложившийся в основном к XV веку, в последующем разрастался, занимая новую территорию, в том числе и ту, что была занята надписями-эпитафиями XVI–XVII вв. Еще реже встречаются датированные надписи XVI–XVII вв. Что же касается датированных надписей начала XVI в., то в Дагестане их обнаружены единицы. Выявленный нами памятник Шабана из Чихтиля – в их числе. Считается, что на заброшенных поселениях эпиграфический материал сохранился в более удовлетворительном состоянии, чем в населенных пунктах, ныне функционирующих. Это положение в полной мере относится к памятникам Чихтиля. На территории комплекса в настоящее время не сохранилось материальных следов поселения, но, вполне возможно, оно существовало здесь в прошлом. Что касается памятников XVIII века, то на территории чихтильского комплекса нами обнаружено лишь одно датированное надгробие. Оно расположено вблизи группы крестовидных памятников, рядом с так называемым «священным» деревом (ясень). Жители окрестных селений избегают здесь рубить и собирать дрова. Считается, что нарушившего этот запрет постигнет несчастье. Надгробие представляет собой крупную плиту прямоугольной формы 222/70/19 см. В нижней ее части глубокое (3 см) антропоморфное поле размерами 60/18 см с врезной эпитафией в 8 строк, выполненной арабским почерком «насх». Текст эпитафии имеет огласовки. Лицевая поверхность памятника имеет оригинальный декор – кресты в обрамлении геометрического орнамента, состоящего из выемчатых черточек. Орнамент нанесен с сохранением окружающего фона. Эпитафия гласит: 1) «Нет помощи, кроме как от Аллаха! 2) Обладатель этой 3) могилы Мухаммадали 4) сын Мухаммада, сына Шахаба 5) да простит Аллах их грехи! 6) Он переселился из 7) здешнего мира в обитель милости 8) в 1194 году». 1194 год хиджры соответствует 1780 г. христианского летоисчисления. Как известно, ранний ислам в противоположность христианству тяготел к идее богослужения под открытым небом. Открытые мечети получили и в некоторых районах Кавказа широкое распространение; местное население называло их летними или праздничными. По мнению А.К. Аликберова, первые мечети мусульманских переселенцев в горах, прилегающих к Дербенту, скорее всего, были открытыми. Следы летних мечетей до сих пор сохранились в горах Дагестана на территории заброшенных поселений. Одна из таких мечетей находится в южной части чихтильского плато. Ее ансамбль довольно хорошо сохранился. Чихтильская открытая мечеть представляет собой огороженный камнями прямоугольный участок площадью примерно 100 кв. м, южная сторона которого ограждена плотно установленными друг к другу крупными плитами различной конфигурации, обращенными на север. Некоторые из плит имеют арабские надписи и орнамент. Данная огороженная камнями площадка являлась в прошлом открытой, так называемой «летней» мечетью. Об этом пишут П.М. Дебиров, исследовавший орнаментику отдельных плит участка, и А.К. Аликберов, который называет мечеть «вертильской» по названию одного из окрестных селений. Р.И. Сефербеков приводит народное название этой открытой мечети – Машкврин гъулгнин мист (Мечеть праздничной молитвы). От местных жителей мы слышали, что в данном месте происходили также сходы жителей этого магала Табасарана. Окрестные селения составляли в прошлом союз сельских общин Сувак (Сувккар). Сходы жителей собирались здесь для решения важных вопросов, касающихся населения всего союза, и проходили под руководством местных старшин (кавха) и кадиев. Поражает типологическое многообразие представленных на участке каменных плит: прямоугольные, трапециевидные, стеловидные (с острыми «плечиками» и полукруглыми выступами) и даже в виде ступенчатой лесенки. Некоторые памятники отличаются еще и богатой орнаментикой. Все плиты ансамбля высечены из местного серого песчаника. Среди плит ограждения выделяется своей массивностью, а также богатством и оригинальностью декора плита почти квадратной формы (136/134/16 см). В центре памятника вытянутое углубленное поле в форме клина, окаймленное широкой орнаментальной полосой в виде трехленточной «косы». Эта полоса расходится от вершины клиновидного поля в стороны в форме крупных завитков, образующих полукруги. Внутри полукругов гармонично помещены геометрические фигуры также в форме завитков. По обе стороны от полукругов высечены кресты и небольшие четырехдольчатые розетки. Ниже, с двух сторон от центрального поля, расположены две пары круглых розеток. Верхние розетки шестилепестковые с вкрапленными пуговицеобразными кружками. Нижняя левая розетка имеет внутри Х-образный крест, в то время как правая – «плетеная» с узелками. В центральной части поля небольшое врезное изображение купола с крестом. Памятники открытой мечети. Общий вид. Плиты ограждения. Вотивная колонна ансамбля открытой мечети. Минбар открытой мечети. Одна из плит ограждения открытой мечети. Врезной текст центрального поля, выполненный арабским почерком «насх», сильно поврежден и читается частично. В верхней части поля уверенно читается слово «кувва» («сила, могущество»). Возможно, сохранившееся слово являлось составной частью известной формулы «Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха». Нам удалось разобрать две строки в средней части поля: 1) Сделал (фаала) этот камень … 2) Джулинский по воле Всевышнего Аллаха». Селение Джули расположено поблизости от ансамбля открытой мечети. В надписи зафиксировано одно из наиболее ранних упоминаний данного селения. Первая буква в названии селения приводится в надписи посредством арабской буквы «зайн» с тремя точками вверху. Аналогичная форма зафиксирована нами в эпитафии на одном из джулинских надгробий XIX в. Точка буквы «заль» помещена не над буквой, а внутри нее, что характерно, в частности, для надписей-эпитафий из табасаранского селения Бурханкент, исследованных А.Р. Шихсаидовым и датируемых XIV в. На лицо факт участия общины Джули (либо мастера – выходца из этого селения) в сооружении «летней» мечети Чихтиля. В средневековой арабской эпиграфике Дагестана строительный термин-глагол «фаала» (делать) встречается крайне редко. Ранее исследователями был зафиксирован лишь единственный случай его употребления. По нашему мнению, описанный выше памятник чихтильского ансамбля следует отнести ко времени не позже XV в. Справа от данного памятника находится плита с характерными остроконечными «плечиками», лишенная декора. Подобные антропоморфные «плечики» присутствуют на описанных выше архаичных дагестанских надгробиях так называемого «крестообразного» типа. Самые поздние памятники этого типа датируются XV веком. На плите высечено всего одно арабское слово «тарих» (дата). В центре линии ограждения расположена каменная пятиступенчатая лесенка, украшенная врезными крестами и лучевыми розетками. Очевидно, лесенка была предназначена для предстоятеля (имама) на молитве. Слева от лесенки находится массивная плита, ширина которой превышает ее высоту. Плита имеет лишенное надписей углубленное поле, окаймленное мотивом двухленточного «жгута» и трехленточной «косы». В декоре плиты присутствуют также композиции четырехленточного «жгута» и переплетающихся окружностей с узелками. В верхней части вырезаны две крупные лучевые розетки. По бордюру плиту окаймляет геометрический орнамент из двух рядов выемчатых треугольников. Еще левее расположена трапециевидная плита с антропоморфным углубленным полем, увенчанным стрельчатой аркой. Плита декорирована жгутообразным орнаментом и многодольчатыми розетками. Практически в центре участка открытой мечети, напротив лесенки, в отдалении от прочих памятников ансамбля возвышается стеловидный вотивный столб прямоугольного сечения с навершием. Совершенно очевидно, что, являясь частью ансамбля мечети, столб имел сакральное значение. Дело в том, что практика сооружения вотивных колонн (лат. votivus – «посвященный богам», от votum – «обет, желание») имела место еще в эпоху античности. Вотивные колонны устанавливались с целью исцеления, удовлетворения просьбы или во исполнение обета. Удивительная схожесть чихтильского вотивного столба с аналогичными античными сооружениями проявляется еще и в том, что античные вотивные колонны также устанавливались отдельно. Как правило, вотивная колонна – это отдельно стоящая колонна на священном участке у античного храма. На колонне обычно изображались вотивные предметы, посвященные божествам. Чихтильская колонна впечатляет своей монументальностью и стройностью пропорций (285/46/32 см). Его оригинальная конфигурация не имеет аналогов в Дагестане. С одной стороны, с памятниками так называемого крестообразного типа колонну роднит наличие характерных верхнего и боковых полукруглых выступов. Однако крестообразные памятники имеют, как правило, остроконечные «плечики», в то время как на чихтильском столбе «плечики» оформлены в виде все тех же полукруглых выступов. К тому же крестообразные плиты массивны и широки, а наш памятник вытянут в длину, имея, таким образом, совершенно иные пропорции. Еще одной особенностью антропоморфной формы столба является то обстоятельство, что его ширина имеет слегка выраженную тенденцию к утончению по направлению к центру, причем как сверху вниз, так и снизу вверх. Таким образом, образуется своего рода «талия». Боковые полукруглые выступы расположены чуть ниже центра колонны. Памятник не только весьма высок (285 см), но и имеет внушительную толщину (32 см) – редко встречающийся показатель. Уникальной особенностью памятника является наличие сразу четырех антропоморфных полей, расположенных на одном уровне на всех четырех сторонах столба. Подобное не зафиксировано еще ни на одном из средневековых памятников Дагестана. Все поля небольшого размера, углублены и расположены в верхней части столба. Чихтильский столб отличается весьма также богатым и разнообразным декором, покрывающим все четыре его стороны. С лицевой стороны столб орнаментирован тремя ярусно расположенными разнообразными сетчатыми композициями. В них используются структурообразующие мотивы различных схем.12990 руб Искусствовед П.М. Дебиров, изучавший орнаментику столба, отмечает, что на памятнике схема первого порядка (ряды окружностей с узелками), наложенная на схему второго порядка или четырехленточный «жгут», а затем соединенная краями с такой же двойной схемой, образует уже более сложную сетчатую композицию (схему третьего порядка). Такой узор расположен в центре лицевой и задней стороны колонны. С обеих сторон композиции завершают плетеные круги. Остальные участки орнаментированы мотивами обыкновенного (двухленточного) «жгута», трех-, четырех– и даже пятиленточной «косы», а также полосой оригинальной «решетки». Композиционная схема последней состоит из косо переплетающихся растянутых окружностей. Второстепенную роль в декоре столба играют лучевые розетки разной величины и гофрированная линия. Розетки помещены также и в полукруглые выступы. Линии ребер столба оформлены «веревочным» мотивом. Следует отметить, что мотив многоленточной «косы», присутствующий в орнаменте чихтильского столба, очень редко встречается в декоре каменных памятников. Этот мотив характерен, скорее, для орнамента деревянных конструкций Табасарана, Агула и некоторых других сопредельных территорий. Исходя из стилистических особенностей орнамента, П.М. Дебиров относил чихтильский каменный столб, как и весь ансамбль «летней» мечети, к XIII–XIV вв. Однако А.К. Аликберову, обследовавшему «летнюю» мечеть в 1985 году, удалось прочитать в центральном поле колонны следующую надпись: «Тарих: В году тысяча девяносто девятом от хиджры Пророка, – да благословит его Аллах [и приветствует]». Указанная в надписи дата соответствует 1687–1688 г. Таким образом, по А.К. Аликберову, чихтильский столб следует датировать концом XVII века. Во время нашего обследования столба и комплекса мечети в апреле 2006 г. и повторного посещения объекта в июне 2007 г. текст центрального поля был сильно поврежден и не поддавался прочтению. Зато удалось разобрать врезной текст левого бокового поля, выполненный размашистым «насхом» в 7 строк. Текст гласит: 1) «Написал 2) мулла Махди 3) [и] мастер (уста) 4) Мухаммад 5) в селении 6) Кувик (вар.: Кулик) [да будет] милость 7) Аллаха над ними». Селения Кувик и Кулик расположены по соседству с ансамблем чихтильской мечети. Таким образом, в надписях на памятниках «летней» мечети Чихтиля присутствуют названия двух соседних табасаранских селений – Джули и, возможно, Кувик. Оба селения входили в союз сельских общин Сувак. Вероятно, столб и плиты ограждения были сооружены в разное время, во всяком случае форма памятников ограждения мечети кажется более архаичной. В пользу данного мнения говорит также и то обстоятельство, что плиты ограждения имеют центральные углубленные поля большого размера, что характерно для более ранних памятников. Все арабские надписи на памятниках ансамбля мечети выполнены почерком «насх», что лишает возможности использовать данные палеографии, ее датирующие возможности. Чихтильский столб и плиты ансамбля открытой мечети являются замечательными образцами средневекового искусства резьбы по камню и частью историко-культурного наследия народов Дагестана. Уникальный комплекс средневековых памятников чихтильского плато, имеющий значительную историко-культурную ценность, необходимо внести в список памятников истории и культуры Дагестана, подлежащих охране государством.



полная версия страницы